• Фонд "Волошинский сентябрь"

Обзор шорт-листа номинации издательства "Эксмо"


«Только не молчанье»

Шорт-лист прозаической номинации «Эксмо» подобен зеркалу: тексты, которые в него включены, относятся к «типичным категориям» рассказов, поступивших в этом году на рассмотрение экспертов. Тематика - «…Чувство - / Безмерное и смутное – Россия…» – многое предопределила. Так многие участники конкурса в поисках «чувства безмерного и смутного» обратились к времени, когда и «смутного», и «безмерного» (точнее даже «беспредельного») хватало с избытком - к 90-м годам прошлого века. В целом ряде произведений бандитские разборки и их последствия легли в основу сюжетов, а идейный пласт составили многочисленные вариации ответа на главный вопрос: как отразились 90-е на облике современной России, и как они повлияли на современных россиян? В шорт-лист включен рассказ Александра Дергунова «Ничего чужого». Автор прибегает к любопытному художественному приему: он выстраивает параллельное повествование о двух разных персонажах - о бизнесмене Евгении Головачеве и фермере Джи, а потом оказывается, что это 90-е годы словно бы разделили жизнь одного человека на две разные ипостаси бытия. Часть авторов попыталась передать образ Родины через обращение к ее мифологизированному прошлому, а также к фольклору, сказкам, совершенно в соответствии с блоковскими строчками: «Русь, опоясана реками/И дебрями окружена,/С болотами и журавлями,/И с мутным взором колдуна». Сюда можно отнести и рассказ Алексея Артемьева «Домовой» (включен в лонг-лист), и текст Льва Алабина «Бесноватые» (тоже из лонг-листа). В шорт-лист включено произведение Льва Наумова «Телега», построенное на основе легенды о загадочных стариках, пахарях и сеятелях, которые подвозят одиноких путников на странной телеге. Автору удалось создать в своем рассказе атмосферу сакрального таинства, то самое волошинское «безмерное и смутное» ощущение России, которое трудно облечь в конкретные эпитеты. «За пахотой путников увидеть невозможно, это – таинство! Парадоксальность их образа состоит в том, что перед всеми, кому посчастливилось их встретить, они неизменно представали в виде едущих порожняком возниц. В то же самое время, основное занятие и главная цель странников состоит в посеве. Каждый из них живёт для того, чтобы вложить в землю лишь одно зерно. Причём сделать это он должен в единственном, предназначенном только для его зерна месте». Интересно, что Лев Наумов известен прежде всего как исследователь биографии и творчества поэта Александра Башлачева, который, как мы знаем, зачастую обращался к сокровищнице народных преданий, мифов, а также к фольклорным образам. Помните, как Башлачев обозначил пунктир русской судьбы? Жить, как колос. Размолотит колос в дух и прах один цепной удар. Дай мне голос, И я любой удар приму, как Твой великий дар. Очень интересно было бы узнать, как соотносит сам прозаик свои художественные произведения со своими же исследованиями на «башлачевскую» тематику, потому что для человека образованного во всех текстах этого автора очевидна единая движущая сила, которая и заставляет прозаика браться за перо. Образы зерна, принесенного в жертву, мельницы-времени задействованы и в рассказе Александра Ралота «Бабка Череватова». В его тексте мы видим провинциальную Россию, и провинциальную героиню - бабку Череватову, пускающую на постой в свой дом студентов-практикантов. На судьбе Галюси Череватовой отразились все главные события XX века: революция, Гражданская и Великая Отечественная война, послевоенная разруха, но при этом она ни разу не покидала своего «боевого поста» - работы на мельнице. «Записей в её трудовой книжке две. (Лично видел). Принята на должность мукосеи. Уволена в связи достижением пенсионного возраста и наличием нескольких профессиональных заболеваний». Бабка Череватова прожила обычную скромную жизнь, но вся эта жизнь - безымянный дар родной стране.

Среди текстов в номинации «Эксмо» не раз попадались рассказы, где так или иначе были упомянуты военные конфликты рубежа XX-ХХI веков. И так уж сложилось в традиции отечественной литературы, что война (и через повседневный риск жизнью тяжело сознаваемая любовь к Родине), нередко становилась общим фоном для развития отношений героя и героини. Рассказ Ибрагима Хаидова «Ландыши в Грозном» подкупает своей чистотой: чистотой первого чувства, возникшего между мальчиком и девочкой; чистотой языка, в котором нет ни красивостей, ни пафоса; чистотой детских воспоминаний о страшном и прекрасном. Факты в этом тексте говорят сами за себя, они словно не требуют авторской интерпретации, поэтому прозаик даже не пытается, к примеру, огласить приговор эпохе, он не делает прямых выводов, старается избегать банальностей и модных ныне художественных приемов. Но в то же время те же самые беспристрастные факты несут на себе отпечаток светлой ностальгии о первой любви и не первой трагедии в жизни подростка, взрослеющего в Грозном в 1994 году. История, смерть и война в этом рассказе играют роль злых теток-разлучниц, чью непреодолимую волю не под силу сокрушить ребенку. Говорят, хочешь узнать, благополучна ли страна, посмотри, как живется в ней детям, старикам и женщинам. Об этом мы узнаем от трех авторов, чьи произведения включены в шорт-лист номинации «Эксмо». Первый - Анатолий Слепцов. В рассказе «Честные люди» он повествует о ветеране Великой Отечественной войны, покончившем с собой. «Старый забулдыга Поликарп» повесился, когда продавщица сельмага отказала ему в «поллитровке» на 9 мая. Казалось бы, перед нами сюжет из разряда типичной «чернухи», надоевшей и читателям, и самим литераторам в уже упомянутые выше 90-е годы. Но вот автор ярко и кратко живописует для нас военный путь Поликарпа, и, оказывается, что на самом деле рассказ вовсе не о бытовой «чернухе», а о настоящей дружбе, повседневном героизме на великой войне, а также о губительном людском равнодушии. И «старый забулдыга Поликарп» вдруг превращается в верного друга и защитника Родины.

Второй автор - Галина Ушакова. В центре ее рассказа «Рыбка по имени Бетта» не слишком-то популярная в литературе героиня - обычная пожилая женщина, которая вовсе не собирается мириться ни со старостью, ни с одиночеством. «Я устала, - думала Марья Дмитриевна. – Вот, сижу дома, не работаю, а устала. И отдохнуть никак не получается. Наверное, это от старости… Хотя какая во мне старость, если жить хочется?» Марья Дмитриевна любила свою жизнь, аккуратно за ней ухаживала, каждую капельку своего старушечьего времени пила с удовольствием, скучала только тогда, когда была основательно нездорова». Сколько таких марий дмитриевных «устает» от беспричинной печали по своим отдельным квартирам в каждом городе России? Кто их замечает, этих женщин? Кто ими интересуется? Кто их полюбит? Они отработали целую жизнь, они родили и воспитали детей, но в старости их списывают со счетов, словно вычеркивая из «скриажалей живых», и что если каждая из них думает: «Какая во мне старость, если жить хочется?» У этого произведения совершенно неожиданное развитие и неожиданный финал, о котором мы специально не будем здесь рассказывать, чтобы никому не испортить удовольствие от прочтения. Третий автор - Татьяна Чурус. Главная героиня ее рассказа «Китрадка» - Варюха, девочка-подросток, сражающаяся со злой и несправедливой матерью за право первой любви, за право на творчество, за право быть личностью, а не просто бессловесным придатком к будущему мужу. Варюха пишет собственные сочинения в «китрадке», которая стала ее главной ценностью. «У людей дети как дети: пятерки из школы носят, матери помогают – вон Катюша теть Зинина, глядеть любо-дорого. А эта… Что чумовая какая сделается, в уборную шмыг, закроется – не достучишься – и пишет, пишет, делом бы занялась. Не давало покою матери Варюхино баловство, лихо она в том видела». Образ матери в этом тексте - это образ Родины, жестокой к своим дочерям по той причине, что и сама она трагически несчастна. Что интересно, у индийского писателя Рабиндраната Тагора есть рассказ со схожим названием «Тетрадка», причем на ту же самую тему - об узаконенном тотально несправедливом отношении к женщинам уже с раннего детства.

Но в любой стране есть те, кто противостоит бессмысленной и жестокой системе: у Татьяны Чурус Варька делает это, даже не осознавая, зачем и почему это надо делать, она просто борется за свою личную свободу. А вот в рассказе Петра Образцова «Музей» мы встречаем образ настоящего «бесстрашного диссидента» Эрлиха, который однажды угодил за решетку вовсе не из-за своих убеждений, а из-за нелепо совпавших обстоятельств, из-за детской шалости, о которой он даже и не подозревал. Это всего лишь сделала свое дело та самая равнодушная бюрократическая машина, что и в рассказе «Честные люди» Анатолия Слепцова. «Чудище обло, озорно, огромно, стозевно и лаяй» в тексте Петра Образцова представлено в комическом свете, но и оно тоже - Россия. В произведениях Жени Декиной, Александра Бунеева, Сергея Платона и Юрия Лугина мы встречаем молодых героев - тех, за кем будущее страны. В рассказе Юрия Лугина «Прадедова полянка» совсем, как в известном стихотворении Маяковского, молодежь учится определять на личном опыте «что такое хорошо и что такое плохо». В тексте сталкиваются два мира молодых людей - городской, модный и современный, и сельский, скромный и незаметный. Представительница «горожан» - красавица-Светка, сельчан - «просто-Степка», несколько робеющий от знакомства с модной девчонкой. Но вот герои встречаются на Прадедовой полянке, и в этом заповедном месте, оказывается, что красота может быть спесивой, мода - жестокой, высокомерие - уродливым, а настоящую ценность имеют совсем иные вещи, например, память рода и через нее память народа о том, «что такое хорошо и что такое плохо».

В рассказе прозаика Жени Декиной мы тоже видим «двоемирие»: главная героиня Катька оказалась в мучительном положении человека, который всегда будет «своим среди чужих и чужим среди своих». Настоящие друзья ее детства - это «гопники», ребята из семей, живущих у черты бедности. Но дело в том, что училась Катька в «элитной» школе. В юности известная разница между богатыми и бедными детьми для нее стала абсолютно очевидной. «Ее прежние одноклассники учили английский и немецкий, собирались в Израиль или Германию на ПМЖ, а эти мечтали стать разводящими на районе или, если очень повезет, устроиться когда-нибудь на шахту. Но в них было то, чего не было в тех, «элитных». Они Катьку слушали. Слушали жадно и внимательно...» Могут ли эти два мира найти общий язык и мирно сосуществовать? Или один будет вечно говорить, а другой - только молча внимать? Катьке поневоле придется искать ответы на эти вопросы.

Рассказ Александра Бунеева «На посту» в гротескной форме показывает, какой обременительной обузой становится для молодых наследие предков, если сами предки так и не смогли определиться в своем отношении к бывшим святыням. Несколько поколений юношей стоят на посту у Мавзолея Ленина, несколько историй на протяжении одного рассказа развертываются на глазах у читателя.

И совершенно очарователен рассказ «Право на дверь», в котором прозаик Сергей Платон показывает трогательную беззащитность юности. Его герой - молодой человек по имени Василий ожесточен из-за своей неустроенности, ненужности, от непонимания своего места в мире. Его бьют, гонят, обижают, он не слишком опрятен и привлекателен, и в ответ Василий думает: «Убить… город! Утопить… город! Растворить… город! Замочить… город!» Но чуть-чуть доброты, чуть-чуть участия со стороны давнего знакомого деда Лёши, и парнишка получает «право на дверь»: на выход из некоего психологического тупика, в котором кажется, что весь мир - против тебя. Дед Лёша задает всего лишь один вопрос: «Как же так: «утопить-убить-замочить»? – Сам-то как выплывать будешь? У тебя и лодки-то нет…» Но самое главное в рассказе «Право на дверь» - это особая атмосфера свободы, неприкаянности, и, в конечном итоге, обыкновенного счастья быть юным. «Перед лицом, за двойной стеклянной стеной монотонно лил сильный ночной дождь, хорошо освещенный дежурным прожектором. Не дождь, а прямо тихий серебристый водопад! За спиной, за вертушками, в черноте неведомых коридоров и закоулков, слышались редкие щелчки, машинный гул и странные шорохи. Ой, как тепло и хорошо! «Пускай пока живут себе, не надо никого мочить», – тихо подумал Василий, растворяясь во сне».

Вот так из множества историй, как из кусочков мозаики, складывается образ России в текстах номинации «Эксмо», и видно, что и в наши дни «чувство безмерное и смутное» тревожит прозаиков, не дает им молчать, так же, как и во времена Максимилиана Волошина, который писал: Но было так неизъяснимо томно, Что старая всей пережитой кровью, Усталая от ужаса душа Всё вынесла бы - только не молчанье.


Прозаик, литературный критик

Наталья Мелёхина

#волошинскийсимпозиум

Просмотров: 373Комментариев: 0

Недавние посты

Смотреть все